CLOSE
At a glance
Investors
Mission & values
Press & Media
Business model
Careers
Ukrsotsbank Worldwide
Ukrsotsbank Factsheet
Support Print Add to bookmarks

UniCredit Bank: "Ukraine has two funding sources- the IMF and unshadowing"

21.11.2014

Топ-менеджеры банка – об отмывании денег, возврате капитала и политически значимых персонах

Наведение порядка на финансовом рынке и борьба с теневыми финансовыми потоками стали одним из важных требований как МВФ, так и европейского сообщества, с которым интегрируется Украина. Свои стандарты по чистоте и прозрачности финансовых потоков к Украине предъявляют такие организации, как Moneyval – Комитет экспертов Совета Европы по оценке мер борьбы с отмыванием денег, и FATF – Группа разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег. И наша страна обязалась соблюсти все пожелания, рекомендации и требования международных контролеров. Кроме подписания ассоциации с ЕС и кредитования МВФ, есть еще две причины для активизации законодательной и практической работы в сфере борьбы с уклонением от налогов и отмыванием денег. Первая – это АТО. Как ранее писал Forbes, объявление военного конфликта на востоке страны борьбой с терроризмом привело к тому, что все международные организации по борьбе с террористами начали уделять Украине и финансовым потокам, которые проходят через местных финансовых посредников и предприятия, особенное внимание.

Также в этом году Украина должна была проходить очередной экзамен на финансовую чистоплотность у FATF. Ведь всего 10 лет назад страна была в черном списке этой организации. Для выхода из него пришлось предпринять целый ряд мер – например, перекрыть каналы по выводу капитала и отмыванию денег, а также легализации преступных доходов, которые проходили транзитом через Украину на Прибалтику. Экзамен 2014 года из-за войны перенесли. Но контроль это не ослабило. А власти всеми силами пытаются доказать, что все-таки ведут борьбу с коррупцией и оптимизацией. Например, в феврале 2015 года в силу вступает новый закон «О предотвращении и противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, финансирования терроризма и финансирования распространения оружия массового уничтожения». Документ меняет подходы по контролю со стороны финансовых посредников за своими клиентами.

О борьбе с отмыванием денег и новым законодательством в сфере борьбы с преступными доходами, и о том, какую роль в этой борьбе играют и будут играть – уже по новым правилам – банки, Forbes рассказали директор департамента комплаенса UniCredit Bank, член правления Алексей Проценко и начальник управления комплаенса в сфере борьбы с отмыванием средств и финансированием терроризма UniCredit Bank Жанна Елагина.

Еженедельно НБУ собирает руководителей 40 крупнейших банков. В том числе среди вопросов – закрытие банков-конвертаторов и сокращение риска по переходу теневых операций из небольших банков в крупные и крупнейшие. Как вы считаете, каким образом можно предотвратить переход теневых потоков в топ-40 банков?

Алексей Проценко: Мы разделяем опасения НБУ и благодарны регулятору за предупреждение. У себя мы приняли ряд мер, дабы избежать появления теневых операций. Сами опасения вполне естественны, когда существует спрос на подобные операции. А в нашей стране он достаточно высокий на определенного рода услуги, связанные с обналичиваем средств и легализацией доходов, полученных преступным путем. Мы как банк, принадлежащий международной банковской группе, были очень обеспокоены в связи с тем, что у нас большая сеть, и возможны разные «гости». Мы провели у себя значительную разъяснительную работу, и очень тесно мониторим процесс установки взаимоотношений с новыми клиентами. Как правило, когда человек, бизнесмен, приходит с заявлением на открытие счета, у него есть физический бизнес – ресторан, магазин и так далее. То есть, когда это реальный вид бизнеса, подозрений у нас не возникает. Но когда к нам обращаются бизнесмены с заоблачными оборотами, но не могут объяснить, в чем заключается суть их бизнеса, мы предпочитаем с ними дел не вести.

Но во время принятия Налогового кодекса и «налогового майдана» претензии власти как раз в том и заключались, что один бизнесмен организовывал схему, допустим, в торговом центре, из 100-200 малых предпринимателей, которые торговали реальным товаром, но при необходимости проводили операции с теневыми потоками, в рамках лимита, до которого Финмониторинг не требует жесткой отчетности.

А.П.: Банковская система является субъектом первичного финансового мониторинга. Вещи, о которых мы говорим, в большинстве своем являются уголовно наказуемым преступлением. В нашей стране с такими преступлениями борются правоохранительные органы. Выносят обвинительные приговоры – суды. Банк в системе этих взаимоотношений является одним из основных субъектов финансового мониторинга. Наша задача – своевременно выявить и своевременно оповестить госорганы, в данном случае – Государственную службу финансового мониторинга Украины.

В Европе законодательство в этой сфере намного более продвинутое, чем в Украине. Для сотрудников банка предусмотрена прямая уголовная ответственность – за любые нарушения, например, в Италии и Австрии за соучастие можно попасть в тюрьму. Это реальная ответственность, в отличие от виртуальной ответственности в Украине из-за несовершенства нашей судебной системы и так далее. Внутренние стандарты нашей группы предусматривают более жесткий подход к этим вещам, чем украинское законодательство.

Объясните, в чем именно подход вашего банка более жесткий, чем у других?

А.П.: Закон о борьбе с отмыванием денег на сегодня не предусматривает, например, возможности банка отказаться от сотрудничества с неким клиентом. Задача банка – знать своего клиента, наблюдать за его деятельностью, и в рамках закона выявлять и оповещать соответствующие органы. Но мы не можем в одностороннем порядке закрыть клиенту счет. Мы не можем сказать: «Мне не нравятся операции, которые ты проводишь, у меня есть подозрения, что ты занимаешься обналичиваем денег или отмыванием доходов, полученных преступным путем. Я хочу закрыть твой счет». Сегодняшнее законодательство Украины не предусматривает такой возможности. Но стандарты группы позволяют нам разорвать отношения с клиентом, если мы сомневаемся в его порядочности.

А вы ощущаете, что в процессе кампании НБУ по борьбе с отмыванием денег через банки часть операций из закрытых малых банков переходит к вам?

Алексей Проценко: Я не думаю, что в наш банк массово пошли бы «обнальщики» и «конвертальщики». У нашего банка на рынке такая репутация, что эти двери – закрыты. Также мы мониторим все операции – у нас 62 человека занимаются тем, что в интерактивном режиме их отслеживают.

Жанна Елагина: Это вопрос глобальный. Всегда будет присутствовать группа риска по переходу теневых операций в другие банки. Борьба с ними, прежде всего, это процедура идентификации – «Знай своего клиента». Также это – налаженная система контроля регулятора. В НБУ видят операции, и могут применять к банкам меры по их закрытию. Если банк закрылся, то клиент тоже закрылся – и начинает искать другой банк для продолжения своей деятельности. Если мы говорим о конвертационных центрах, то это, как правило, фирмы-«транзитчики», «однодневки». Они не ведут свою деятельность даже на протяжении года. Они работают месяц-два. Обналичили счета. Закрылись.

У нас в банке разработана и выстроена система рисков по  отбору  клиентов. У нас есть информационные ресурсы, мы видим историю клиента. Если к нам идет новый клиент, то он может начать работу с банком только с разрешения Финмониторинга. Мы проверяем вплоть до того, является ли клиент нарушителем за превышение скорости. Мы не обслуживанием анонимных клиентов. Все клиенты проходят репутационную оценку, и всех нежелательных клиентов мы отсеиваем.

Если же клиент банку предоставил всю информацию по идентификации, но по нашим базам мы обнаружили, что на нем 9 фирм, 5 уже закрытых, и он – дважды судим и так далее, разве это не подозрительно? Нужен нам такой клиент? Не начав отношений, мы с ним прощаемся. Даже если у клиента очень хорошо замаскированные нечестные финансовые намерения, то на этапе мониторинга операций и изучения его деятельности мы выявляем его нечистоплотные намерения.

Отсеиваете, но не сообщаете в органы?

Ж.Е.: У органов есть свои задачи. Мы как банковский финмониторинг и банк из первой группы тесно работаем и с СБУ, и с государственным Финмониторингом. Сообщаем, конечно, только в рамках закона. Основная защита банка от конвертационных центров – полнота идентификации.

Если клиент пришел, подал документы и хочет открыть счет, то, согласно статье 10 закона «О борьбе….», банк обязан отказать в обслуживании, если недостаточно информации для идентификации или же провести идентификацию невозможно. Информировать об этом Госфимониторинг.

А нет ощущения, что банк теряет хороший бизнес, отказываясь от обслуживания неформальной экономики?

А.П.: Нам дороже наша репутация. Хотя спрос на такие услуги гигантский. По разным оценкам, 60% экономики Украины находится в тени. Кэшевые операции не облагаются налогом, хотя детенизация украинской экономики – это один из источников наполнения бюджета сегодня. Второй – деньги МВФ. И на этом источники финансирования бюджета на сегодня исчерпываются.

Пожалуйста, объясните, чем де-факто отличается попытка оптимизации, конвертации и так далее – от мошенничества? Ведь конвертация – де-факто услуга, а мошенничество – более широкое понятие?

Ж.Е.: Конвертация или же конвертационные операции – это операции, связанные с наличными деньгами, и прежде всего они направлены на уклонение от налогообложения. За это предусмотрена уголовная ответственность 212-й статьей Уголовного кодекса Украины, но, увы, в действующем законе о легализации данная статья не предикатная в отношении к легализации преступных доходов. 

Такая ответственность в европейских странах предусмотрена. Поэтому очень сложно именно в Украине доказать и довести до суда уголовное дело по статье 209 – «отмывание денег». Как показывает статистика, судебных решений по отмыванию у нас мало. Почему? Отмыванию денег всегда предшествуют предикатные преступления, такие как мошенничество, служебные преступления, подделка документов, фиктивное предпринимательство и т.д., за исключением «уклонения от уплаты налогов».

А.П.: Сами по себе финансовые операции – не преступление. Преступление – это то, что им предшествует: уклонение от уплаты налогов, мошеннические действия, любой способ незаконного обогащения и так далее. Поэтому мы как субъект первичного финансового мониторинга, выявляя финансовые операции, которые сами по себе преступлением не являются, сообщаем об этих операциях силовым структурам. Они должны провести следственные действия и выяснить, что предшествовало этим финансовым операциям, какое правонарушение – и привлекать виновных.

Мошенничество же – это один из видов незаконных действий, которые приводят к обогащению.

Ж.Е.: Например, использование поддельных платежных карт либо реквизитов – это и есть мошенничество или же киберпреступность. Такие операции, как правило, проходят по пятницам, в конце месяца. Поэтому по пятницам наш банк и весь финмониторинг работают в усиленном режиме. Поскольку списание занимает несколько секунд, у банка очень мало времени, чтобы успеть заблокировать эти деньги и вернуть обратно владельцу.

Сегодня вводятся санкции на ряд операций с российскими структурами. Одновременно в Европе действует Базель 3, который также ужесточает требования на работе с территориями «третьего мира». Да еще и уровень контроля за неформальной экономикой повышается. На этом фоне экономика формальная стагнирует. Объясните, на чем же тогда банки могут зарабатывать?

Ж.Е.: Говоря о санкциях и Базеле 3, отмечу следующее. Украинским законодательством разработаны требования, которые исполняют все банки на территории Украины. Список лиц, связанных с террористической деятельностью, и к которым применены санкции, размещается на сайте Госфинмониторинга. В этом списке – лица, к которым применены санкции ООН, а также пять наших сограждан. При этом, по украинскому законодательству, признать граждан имеющими отношение к террористам можно только по решению суда. В этом отличие от ЕС, где человек признается причастным к террористам общественностью, и на основании этого решения вносится в список.

Наше законодательство отличается от законодательства ЕС, и многие требования по европейскому законодательству наши банки не обязаны выполнять. Но банки не могут не принимать отдельные нормы их законодательства, поскольку внешние платежи проходят через банки-корреспонденты систему SWIFT. Долларовые операции идут через США, операции в евро – через ЕС. А там банки руководствуются своим законодательством. И если будет обнаружено, что клиент или контрагент значится в каких-либо списках OFAC или EU, платеж будет остановлен или в EU, или казначейством США. В нашем банке разработаны внутренние документы, в которых прописаны требования, соответствующие мировым стандартам в вопросе контроля за финансовыми потоками. Группа требует, чтобы мы работали по стандартам FATF, FATCA и ЕС.  Например, принято решение о запрете работы с лицами из санкционированных стран – Северной Кореи, Судана (за исключением Южного Судана), Бирмы/Мьянмы, Сирии, Белоруссии, Кубы и Ирана.

Также хотелось бы отметить, что у нас разработан и ведется учет политически значимых персон, к участникам этого списка применяются отдельные нормы. В него включены политики, лидеры мнения и лица, которые могут повлиять на принятие решений в стране.

А.П.: Отмечу, что и Базель, и санкции направлены, прежде всего, на стабилизацию банковской системы. Поэтому я не могу сказать, что они уменьшают возможности для бизнеса. Когда вкладчик приходит в банк и доверяет ему деньги, он не хочет, чтобы этот банк вкладывал деньги где-то в Бирме, где идет гражданская война.

Объясните, как проводится контроль, если средства на украинские счета приходят из офшоров?

Ж.Е.: Такие деньги подвергаются особенному мониторингу. Банк вызывает клиента, проверяет его. Идущие из-за рубежа средства идут сначала на транзитный счет, для анализа и мониторинга – с дальнейшим зачислением на расчетный счет. Не мы бегаем за клиентом в это время – это клиент приходит и объясняет, откуда средства. После этого анализа мы или отказываем в обслуживании – или зачисляем деньги.

А.П.: Само по себе нахождение в офшорной зоне не является преступлением. Люксембург и Лихтенштейн – это респектабельные страны. Преступлением является пребывание в офшорной зоне, направленное, например, на уклонение от налогов.

Пожалуйста, оцените нынешнее влияние государства на борьбу с теневой экономикой.

А.П.: Хотелось бы видеть больше результатов со стороны силовых структур и судебной системы. Видеть громкие судебные процессы против тех, кто отмывает деньги. Часто создается видимость борьбы с тенью, но на деле прогресса почти нет.

Но зачем и для кого создавать такую видимость, если и так все всё знают?

А.П.: Я тоже хотел бы знать ответ на этот вопрос. Но я думаю, что для прекращения этих процессов нужна политическая воля. При детенизации экономики денег хватило бы и на зарплату, и на армию, и на инвестиционные проекты.

Отмечу, что со стороны банковской системы вопросы по выявлению теневых схем решаются. У нас есть прогрессивный новый закон по борьбе с отмыванием денег и легализацией преступных доходов. У большинства банков налажена система финмониторинга. Также система мониторинга налажена у регуляторов и налоговой.

Как  вы оцениваете шансы Украины на успешный пересмотр FATF?

Ж.Е.: По FATF сейчас Украина находится в белом списке. Чтобы выйти из черного списка, в 2003 году Украина приложила огромные усилия. Я работала в то время в комитете Финмониторинга. Moneyval должен был провести четвертую оценку Украины в мае этого года. Но в связи с военными действиями пересмотр был перенесен на неопределенный срок.

На оценке Moneyval должны присутствовать первые лица Украины. Им могут адресоваться любые вопросы, и на основании ответов или их отсутствия принимаются решения о ситуации в стране. Я считаю, что чиновникам нужно очень серьезно отнестись к вопросу с будущим пересмотром статуса Украины. В том числе, к Украине были претензии по законодательству, которое не приведено в соответствие с рекомендациями FATF. Новый закон о борьбе с отмыванием денег, который должен вступить в силу в феврале, очень сильно повлияет на оценку по Украине. Все остальное по третьей оценке мы выполнили.

Какие новые требования вводятся новым законодательством по борьбе с отмыванием денег?

Ж.Е.: Например, речь идет о политически задействованных лицах. Согласно нынешнему законодательству, к этой категории относятся только иностранные лица, которые занимают высокие посты. По новому законодательству, в такую категорию будет включен перечень не только иностранных, но и национальных политически задействованных лиц. Это депутаты, судьи и так далее. Министры, замминистра. Госслужащие первой категории. Их семьи, родственники. Жены, дети.

Добавлю, что, по стандартам группы, у нас такие требования уже действуют сегодня. Они для нас являются клиентами особой категории.

А.П.: Закон расширяет наши полномочия в отказе в проведении операции, например, если клиент не предоставил запрашиваемую банком информацию или у клиента неприемлемо высокий уровень риска.

Также, законом вводится понятие верификации. Ранее банк ограничивался  идентификацией. Теперь же необходимо не только идентифицировать, но и подтвердить соответствие личности клиента в его присутствии.

А журналисты в такой список особенно подконтрольных людей попадают?

А.П.: Журналисты могут попасть в особую категорию публичных лиц, если будут выполнять определенные законом функции. Например, как народные депутаты или партийные функционеры.

По вашему мнению, учитывая глубокую коррупцию украинской административной системы, каким будет эффект от действия нового закона?

А.П.: Принятие нового закона по борьбе с отмыванием денег было одним из требований МВФ. Потому что МВФ не готов предоставлять кредит стране, к которой есть претензии у FATF.

Со своей стороны, как часть международной группы, благодаря новому закону мы не видим отличия между украинским, австрийским и итальянским законодательством.

Ж.Е.: По статье 10 нового закона банки обязаны отказать в обслуживании, если клиент не предоставит полную информацию о своих конечных собственниках или укажет недостоверную информацию. Это важно для банка и исключает возможность участия подставных лиц.

Source: forbes.ua
Date: 21.11.2014

Phone: 0 800 3000 90
Back





Internet-banking
Branches & ATMs
Contacts
0 800 3000 90 0 800 3000 90
0 800 3000 90 0 800 3000 90
332 0 800 3000 90
Support

Calls from fixed and mobile networks in Ukraine are free of charge.

The callback service for mobile calls.

Number to be used for calls from mobile number within Ukraine for Vodafone, Kyivstar, lifecell subscribers.

Rates according to tariff plan used by user.

The callback service for mobile calls.

For international and domestic calls.

The callback service for mobile calls.

Rates apply to the actual date of writing-off from the account and are close to the bank’s exchange rate while blocking the necessary amount at the time of the transaction fulfilment.
At first card account currency is stated, hereafter the settlement currency with payment system is indicated.
Service quality appraisal

Feedback

Any questions, offers, comments?

We appreciate our cooperation with you. Please fill the feedback form bellow for sharing your suggestions , comments as well as ask us a question or call Contact-center of PJSC "Ukrsotsbank" by number 0 800 5000 20 (landline calls within Ukraine are free).









I want to receive the information on new Bank’s services, promotion campaigns and prize drawings.

Required fields